— А творческая элита?

— Актёры, шоу-бизнес, журналисты, которые были господами положения в 1990-е гг., уехали. По крайней мере, самая едкая и энергичная часть. И не просто уехали — создали там всевозможные фонды и «правительства в изгнании», которые каждый день бросают информационные бомбы. Мы находимся под «обстрелом» тех, кого вырастило само государство. Повторю: это не просто дезертиры и беглецы. Это наймиты, предатели.

Нужна новая элита — патриотическая. А у нас небольшие резервы. Потому что либералы занимали все места — в культуре, философии, СМИ. Образовался вакуум, а патриотических, русских мыслителей за эти три поколения народилось немного. Стоит задача в кратчайший срок создать эту элиту.

Ещё огромный, важный момент. После 1991 г. народ, по существу, отвернулся от Родины. Без боя сдал советскую Родину с её Победой, космосом, социализмом, стройками, глобальной красной империей. И из народа-великана превратился в народ-пигмей. Нужно вернуть ощущение своего величия, своей огромной исторической миссии.

И главное — создать новую идеологию. После 1991-го мы жили по лекалам западной либеральной идеологии. Её российская форма была примитивной, спущенной с англосаксонского олимпа. Нам достались огрызки того мощного и таинственного, что представляет собой современный либерализм. Теперь эта идеология рухнула. Нам предстоит вернуться в русское историческое время.

— Изменения, о которых мы говорим, сталкиваются с сопротивлением?

— На самых разных уровнях идёт схватка старых и новых тенденций. И это порождает борьбу повсеместно. Она и тихая, и яркая. Она чудовищная — с террористическими актами. Убийства Дугиной, Татарского — её открытые эксцессы.

Cценарий кровавой драмы

— Мы много слышим, как Россия помогает возвращённым регионам. А чем они могут помочь остальной России?

— Эти регионы сдетонировали процесс, который я описал выше. Перемены в России происходят потому, что взорвался Донбасс. Не Крым, а Донбасс. Это трагический регион. Цена огромна: разрушены города, огромны людские потери. Множество людей стали беженцами. Цвет мужского населения лёг костьми на фронтах. Донбасс породил донбасский период русской истории.

— По обе линии фронта люди говорят и по-русски, и по-украински. В чём же суть конфликта?

— Мы переживаем величайшую драму. Стравить украинцев с русскими — блестящая операция Запада, грандиозная акция, о которой мечтал ещё Бжезинский.

Эта драма началась с того, что Украину в 1991 г. по живому отрезали от России. Никакой необходимости в этом не было. У нас были единая экономика, история, были единые семьи. Оправдывались тем, что хотели удобнее организовать управление. Это всё брехня — было совершено гигантское преступление и совершенно сознательно. Это решение американских мегастратегов. А теперь мы видим два окровавленных народа.

— Два или один?

— Два, один и никакого. В Советском Союзе, конечно, были украинцы, русские, мордва, белорусы. Но был и меганарод, который включал в себя Русский мир. И этот меганарод был разрушен в 1991 г. От него остались разные народы, которые рассекли войной.

Русские и украинцы живут и в России, и на Украине, и в мире в целом. И война, которая сейчас идёт, касается именно русско-украинских зон в России и на Украине.

И я думаю, это только начало. Огромная англосаксонская культура управления и разрушения будет инициировать украинскость, поднимать её против русских. И т. н. украинское подполье — не блеф. Это объект самого строжайшего внимания для нашей власти, спецслужб, политиков, деятелей культуры.

Продукт с гниением

— Где же проходит линия разлома? Как люди оказываются по ту или другую сторону баррикад?

— Эта линия постоянно меняется, её не загонишь в паспортный режим. Большое количество индифферентных русских людей будет втягиваться в войну по этническому русскому принципу. И также украинцы, которые были частью Русского мира, всё больше приобретают чисто украинскую идентичность.

Этой динамикой управляют. Это управление — умное. Я не знаю, есть ли на него ответ с нашей стороны и возможен ли он в принципе. Пока что Ельцин неприкасаем, он в центре сегодняшней идеологической процедуры. Это всё равно что ампутировать метастазы, оставляя главную опухоль. Это как если бы в нашей идеологии присутствовал Гришка Отрепьев или Власов.

В новой идеологии не должно быть порчи. А мы создаём продукт, в котором заведомо заложено гниение. Надо выкорчевать это всё. И сказать честно: драма произошла в 1991 г.