«Мой новый альбом "Released" представляет собой сборник неизданных песен, которые были записаны в 1980-х годах во время работы над тремя моими предыдущими сольными альбомами. Это мощные, проникновенные песни с великолепным винтажным звучанием, взятые прямо с моих старых многодорожечных кассет. Я долго готовил этот новый альбом, и это настоящее ностальгическое путешествие.


Когда я достал эти песни из хранилища, я понял, что должен дописать их для своих поклонников по всему миру, чтобы они смогли ощутить то же, что и я, когда впервые услышал их после стольких лет. Для меня очень важно наконец увидеть релиз этого альбома, перенестись в прошлое, когда я снова услышу эту музыку, вспомнить о работе со всеми этими великими музыкантами и почувствовать, что мой каталог теперь полон!»

RITCHIE BLACKMORE в недавнем интервью Guitar Player поговорил о причинах недавней отмены нескольких выступлений:

«Сейчас я отдыхаю и консультируюсь с врачами по поводу различных недомоганий. Во время нашего последнего небольшого тура у меня случился сильный приступ головокружения, и мне пришлось отменить выступление».

В какой момент вы задумались о том, чтобы уйти из Deep Purple и создать новую группу, и почему?

«Впервые это произошло, когда я хотел написать песню, а один из участников группы сказал: "Если не мы написали её, то нет смысла её исполнять, потому что мы не будем авторами". Меня очень расстроило это заявление.

В то же время наш менеджмент начал планировать тур, а все участники группы были заняты чем-то другим — кто-то отдыхал, кто-то что-то продюсировал, кто-то женился. На мой взгляд, это означало, что мы уже не были группой. Это было сборище людей с серьёзными финансовыми интересами, бизнес-проектами и личными договоренностями, которые реализовывались вместо гастролей.
Тогда я и начал подумывать об уходе. А потом, когда я записывался в студии с Ронни Дио, я взглянул на ситуацию по-другому. Я снова начал получать удовольствие от музыки, и она снова стала для меня важна.

Джон Клиз как-то сказал о "Монти Пайтоне", что там было слишком много бессмысленных заседаний. То же самое было и в Deep Purple».

Ронни и участники Elf сыграли ключевую роль в создании первого альбома. Расскажите, как вы познакомились и сотрудничали с Ронни.

«Мы оба жили неподалеку друг от друга в Лос-Анджелесе. Он приходил ко мне домой, и мы обсуждали разные идеи.

По иронии судьбы, идеи, которые у нас возникали, были в духе эпохи Возрождения. У Ронни Дио было два типа вокала: он мог петь тяжёлый рок, но мог петь и так, как пели в XVI веке.

Поэтому наши первые идеи, которые где-то затерялись, были основаны на мотивах эпохи Возрождения, потому что он мог подстраиваться под этот стиль мышления и пения, а также исполнять тяжёлый рок. Он прекрасно знал гармонии для песен эпохи Возрождения».

Вы использовали элементы барокко и средневековой музыки на том первом альбоме и в последующих работах. Как они вписывались в вашу музыку в то время и почему вам хотелось сочетать их с тяжёлым роком?

«Меня вдохновлял другой голос Дио — уникальный высокий голос, который звучал так, будто он пел в XVI веке, и гармонии того времени, которые он исполнял. Но мы так и не развили эту сторону его творчества, сосредоточившись на группе и тяжёлых интерпретациях песен».

На первом альбоме есть каверы на песни Yardbirds и Quartermass [«Still I’m Sad» и «Black Sheep of the Family» соответственно]. Почему вы решили включить их в альбом?

«Мне нравилась песня "Still I’m Sad" группы Yardbirds, и я всегда был поклонником Джеффа Бека.

А Мик Андервуд, автор песен из группы Quartermass, был моим другом. Мы с Миком учились в одной школе, и он жил неподалёку от меня. Кстати, он играл в группе с Gillan'ом. Когда я спросил Мика, знает ли он хороших вокалистов, он ответил: "Да. Наш вокалист". Я спросил: "Но он же вам нужен?" Мик ответил: "Нет, мы расходимся".

Я пошёл к Гилланну, и он оказался великолепен. Так он присоединился к Deep Purple».

Между первым и вторым альбомами Rainbow многое изменилось. Отличалось ли сотрудничество с Ронни на альбоме «Rising» от того, что было на первом альбоме?

«В этот раз всё было немного по-другому, потому что к тому времени мы уже знали, как взаимодействовать друг с другом, и знали сильные и слабые стороны друг друга. Rainbow была для меня как пробная попытка. А на альбоме "Rising" мы уже вошли во вкус. Кози Пауэлл был очень техничным музыкантом, одним из любимых барабанщиков Джона Бонэма, поэтому звучание группы было очень тяжёлым.
Я оставил Кози в группе, потому что он приносил нам горы английского шоколада. Мы оба были сладкоежками и обожали батончики Mars, Maltesers, Flakes и Crunchies».

В интервью 1981 года Дио сказал: «Ричи был боссом в группе… К его мнению и суждениям нужно было прислушиваться. Я прислушивался к мнению и суждениям Ричи, но это была не самая демократичная ситуация». Считаете ли вы, что это справедливая оценка?

«Да, это справедливая оценка. Когда у меня появляется идея, я не могу не настаивать на том, кто и что должен играть и как это должно звучать. С другой стороны, когда я играл на сессиях в студии с другими музыкантами, я понятия не имел, как играть чужую музыку. У меня проблемы с интерпретацией чужих произведений».

В Rainbow сменилось много составов и музыкантов, вплоть до 2019 года. Почему так происходило?

«Я никогда не увольнял из Rainbow тех, кто хорошо справлялся со своими обязанностями. Давайте на этом остановимся».

В то время, когда вы создавали группу, вы проводили много времени в Америке. Повлияло ли это как-то на музыку или ваше творческое видение?

«И да, и нет. Я не был рад находиться вдали от Англии и никогда не любил Лос-Анджелес. Мне казалось, что там всё какое-то фальшивое — всегда 22 градуса тепла. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Я люблю дождь, снег, туман. Я часто вспоминал Англию, но из-за налогов мне приходилось жить в Америке.

С тех пор как я переехал на Восточное побережье, познакомился с Кэндис и женился, я чувствую себя как дома. Мы построили в саду свой собственный Стоунхендж. Я скучаю по Сомерсету, где родился, а Йорк и Гластонбери были моими любимыми местами. До меня доходят не самые приятные слухи о Лондоне, но я никогда не был большим поклонником этого города — слишком многолюдно, слишком шумно».

Некоторые концерты, вошедшие в этот бокс-сет, стали легендой среди фанатов Blackmore/Rainbow. Что делает их такими особенными?

«Мы все с нетерпением ждали возможности исполнить эти песни. Всё было в новинку. Все были в предвкушении. Кози всегда был отличным мотиватором, чтобы выложиться на сцене по полной. Ронни никогда не срывал голос и не фальшивил, хотя иногда его это беспокоило. Однажды он сказал мне: "Тебе хорошо — ты просыпаешься каждый день и просто берёшь в руки гитару, а я никогда не знаю, сорвал я голос или нет". Я подумал, что это довольно странная фраза.
Как ни странно, нашу музыку никогда не крутили по радио, но когда мы давали концерт, то собирали полные залы. Так что мы были популярной группой, игравшей для широкой аудитории».

Если бы вас попросили назвать лучшую песню или соло-партии Rainbow, что бы вы выбрали и почему?

«Честно говоря, я почти забыл большую часть того, что сочинил и сыграл. Мне нравятся "Stargazer", "Man on the Silver Mountain" и "Long Live Rock and Roll". Это три песни, которые сразу приходят на ум.

"Long Live Rock and Roll" — я помню, как мы репетировали минусовую фонограмму, ещё до того, как у нас появились слова, и Дио подошёл ко мне и спросил: "Что, по-твоему, я должен спеть? Какую мелодию или подход ты предлагаешь?"


Я напел ему на ухо, пока мы играли, и сказал: "В припеве можно было бы спеть что-то вроде "Long Live Rock and Roll", но это было бы слишком банально. Я пою это про себя, но если ты хочешь что-то изменить, ничего страшного". Я думал, что для него это будет слишком просто, но Дио сказал: "Нет, звучит нормально".

Так я написал свою первую строчку для припева. Я не думал, что он захочет её спеть, и был удивлён, что она ему понравилась. Он спел её с двух попыток, как обычно, он не из тех, кто ошибается. Он спел её блестяще».

Что вам так нравится в музыке Rainbow, что вы захотели снова сыграть её в 2016 году?

«Я давно не играл эту музыку и теперь снова могу оценить её по достоинству.
Какие у вас планы на будущее, связанные с музыкой, — с Blackmore’s Night, Rainbow или чем-то ещё?

«Несмотря на проблемы с сердцем и спиной, я никогда не сталкивался с таким ужасным состоянием, как приступ головокружения во время нашего тура. Я бы не пожелал такого даже злейшему врагу. Всё началось с вируса, который, видимо, попал в мои уши и нарушил баланс мелких кристаллов в ушных каналах.

После этого я пришёл к выводу, что терпеть не могу путешествовать. Я ненавидел это с самого детства, когда мы с мамой ездили в Бристоль и Бат, где жили мои родственники. Каждый раз, когда мы садились в автобус, меня рвало на пассажира, который ехал впереди нас. По какой-то странной причине им это не нравилось. С тех пор я ненавижу путешествовать. Кажется, у меня развилась фобия — боязнь находиться в замкнутом пространстве, будь то машина, фургон или что-то ещё.
Поскольку мы живём на Лонг-Айленде, я надеюсь, что мы сможем давать концерты в небольших театрах, куда люди смогут приходить и смотреть на нас. Тогда мне не придётся тратить на дорогу больше часа».

RITCHIE BLACKMORE 14 апреля отпраздновал свой 81-й день рождения и принял участие в прямом эфире из своего дома на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. Он также ответил на ряд вопросов, присланных поклонниками. Ниже приведены выдержки из беседы.

О Томми Болине, который более 50 лет назад заменил его в DEEP PURPLE:

«Я знал его скорее как друга. И он был очень любезным парнем, поэтому я не мог поверить, что он гитарист, потому что большинство гитаристов — не очень любезные люди. Он был любезным, и он был индейцем — думаю, из племени сиу или что-то в этом роде. Я бывал у него дома, и мы часто весело проводили время, просто разговаривая друг с другом. Никогда не было никакой зависти, никакой конкуренции.

Однажды я спросил Томми: "Когда ты в последний раз менял струны?" А он посмотрел на меня и спросил: "А я должен их менять?" И я сказал: "Вообще, да". А он ответил: "Наверное, лет пять назад". Струны его гитары были все в грязи и песке. Он был блестящим гитаристом, великим гитаристом, но он никогда не менял струны».


Что касается того, поддерживает ли он до сих пор контакты с участниками DEEP PURPLE, Ritchie ответил:

«Да. Ian Paice время от времени передаёт мне привет, и я общался с Ian Gillan и David Coverdale. Но я не знаю новых участников группы. Разумеется, Don Airey был в RAINBOW. Он блестящий клавишник, но он был участником чуть ли не всех групп в этой индустрии».

После того как один из фанатов предложил Ritchie сделать операцию по поводу подагры в стопе, чтобы вернуться к гастролям, он ответил:

«Я не играю ногами. У меня проблемы на гастролях не только с ногами. У меня проблемы со спиной, с сердцем и уже потом с ногами. А отправляться в турне в 81 год — это уже перебор. И я не хочу просто сидеть на сцене, что мне, в любом случае, пришлось бы делать. У меня понемногу заканчивается энергия. Когда исполняешь рок-н-ролл, нужно иметь много энергии, но в последнее время я предпочитаю больше спать».

SIMON MCBRIDE в недавнем интервью ответил на вопрос, правдивы ли слухи, что ему понадобилось всего 40 минут, чтобы выучить репертуар DEEP PURPLE перед первым выступлением с группой. Он рассмеялся и ответил:

«Дело в том, что материал DEEP PURPLE не слишком сложен, но в этом и заключается его прелесть, и именно поэтому он обрёл такой успех. "Smoke On The Water" — это, по сути, три аккорда. И все великие песни, даже "Perfect Strangers", состоят из двух или трёх аккордов. Так что играть их довольно просто. И я помню, как учился этому, и слышал о том, что гитара на альбомах DEEP PURPLE всегда была смещена влево, а клавишные — вправо. Я так и сделал. Я просто сместил всё влево. Всё, что я слышал, — это Ritchie. И поэтому мне было очень легко это услышать и подхватить. С самого детства я учился играть на гитаре, просто используя слух, поэтому я очень быстро схватываю вещи, просто слушая что-то. Обычно я могу подхватить что-то мгновенно, если это не слишком сложно. В общем, это было не так уж сложно. Конечно, было несколько сложных моментов, но, как они сказали, они исполняли эти песни уже — сколько? — 30, 40 лет или около того, и поэтому песни немного эволюционировали. Так что когда приходишь на репетицию и играешь так, как играл Ritchie, тебе говорят: "Нет, нет. С тех пор всё эволюционировало. Песня изменилась". И я спрашивал: "Можешь мне показать?" А Don просто гениален. Он показывал мне, как играть. Допустим, это быстрый пассаж. Он показывает мне его на полной скорости. Я говорю: "Можешь немного замедлить?" А он отвечает: "Ладно". И потом снова играет на полной скорости. Я говорю: "Ну ладно". Так что сложности бывают».


На вопрос, что, по его мнению, является самым сложным, когда попадаешь в такую группу, как DEEP PURPLE, Simon ответил:

«Самое сложное — это просто быть собой и не париться или не пытаться быть тем, кто играл в группе раньше. У DEEP PURPLE долгая история. В группе были Ritchie Blackmore, Томми Болин, Joe Satriani и Steve Morse, и это навсегда останется с группой. Я спрашивал себя: "Стоит ли мне пытаться звучать как Ritchie или кто-то ещё?" Потому что я видел, как парни выходят на сцену и играют, и все они пытаются звучать как Ritchie. А я думал: "Ах". Важно чувствовать себя комфортно, играя по-своему, со своей техникой, в рамках своих способностей, и сказать себе: "Это здорово, но, к сожалению, я звучу по-своему". Сколько бы я ни старался звучать как Ritchie или Steve, я никогда не смогу играть как они. Я могу играть только как я сам. И вот в этом заключается самый большой вызов — преодолеть этот барьер и сказать себе: "Просто делай своё дело". И участники группы потрясающие, потому что именно этого они и хотели. Они не хотели ещё одного Steve'a, Ritchie или Томми. Они хотели, чтобы я был с ними таким, какой я есть. И они значительно облегчили мне задачу. Потому что я помню, как разговаривал об этом с Don'ом, потому что я немного нервничал на первых нескольких концертах. "Я не знаю, что играть. Может, мне играть так, но как Ritchie?" И Don ответил: "Забудь про всю эту ерунду. Просто будь собой. Забудь об этом". Конечно, я играю риффы и всё остальное. В "Highway Star" есть определённые культовые моменты — я не могу играть ничего, кроме соло, которое играет Ричи, потому что это культовый фрагмент музыки сам по себе. Но во всём остальном я просто остаюсь собой и делаю то, что хочу, потому что именно для этого я здесь. Я в группе не для того, чтобы быть клоном Steve Morse или клоном Ritchie Blackmore. Я бы и не смог это сделать. Они — потрясные гитаристы, невероятные музыканты и творцы сами по себе. Я просто должен быть собой. Это самая сложная задача, как мне кажется. Но я довольно быстро преодолел сложности с помощью ребят. Они заставляют меня чувствовать себя комфортно».

После того как интервьюер заметил, что у него подходящий характер для такой группы, как DEEP PURPLE, Simon с ним согласился:

«Да. Я очень спокойный человек. Я ни о чём особо не переживаю, что до чёртиков раздражает мою жену. Я вообще не парюсь. Я просто говорю себе: "Жизнь слишком коротка. Какой в этом смысл?" Переживания повлияют только на меня, а не на кого-то ещё. Так что я думаю, это очень помогло группе. Я просто пришёл, и всё, чего я хотел, — это весело провести время и исполнять музыку, и ребята действительно откликнулись на это, и я думаю, это напомнило им о том, как всё было раньше. Это свежая кровь в группе. Я не выставляю себя и свою игру напоказ. Я просто играю на гитаре, и думаю, что именно это им и нравится. Думаю, если бы я пришёл и вёл себя эгоистично, то DEEP PURPLE развалились бы. Из этого ничего бы не вышло, потому что они в этом деле слишком давно. Им не интересны все эти глупости. Потому что, в конце концов, я всего лишь гитарист. Я не учёный-ракетчик и не кто-то особенный. Я просто гитарист. И я всегда так об этом думаю. Я просто прихожу, делаю то, ради чего я здесь, и всё».


Вспоминая о первом концерте, который он отыграл с DEEP PURPLE в мае 2022 года, McBride сказал:

«Это было в Тель-Авиве. Обычно я не нервничаю перед концертами. По-моему, когда мне было 13 и я давал свой первый концерт, я немного нервничал. Но я не нервный человек, потому что считаю, что нервозность возникает из-за неподготовленности к чему-либо. Поэтому я всегда на 120 процентов готов ко всему. Но я помню, как сидел за кулисами в Тель-Авиве, до начала концерта оставалось около 15 минут, и тут я подумал: "Чёрт". Я какое-то время не выступал, потому что до этого был COVID. Так что я не выступал два, три года. Итак, мой первый концерт был с DEEP PURPLE перед — я не знаю — 10 или 12 тысячами человек на огромной арене, и я думал: "О нет. Боже. О Боже. Боже мой"».

Когда его попросили назвать самую сложную песню в репертуаре DEEP PURPLE, Simon ответил:

«Самые сложные — это... Как правило, самые сложные — это простые песни, такие как "Smoke On The Water". Люди всегда говорят: "Это легко". Технически это легко, но играть нелегко. Как с любой другой музыкой. Дело в исполнении, в силе, с которой ты играешь, в твоём чувстве ритма. Дело в том, что не нужно играть. Когда многие гитаристы играют рифф из "Smoke On The Water", они играют его как гитаристы. Они хотят что-то добавить. Они хотят использовать вибрато. Они хотят сделать то-то и то-то. Но красота риффа "Smoke On The Water" заключается в его простоте. Это бам, бам, бам. Это всё, что нужно делать. Так что нужно быть достаточно дисциплинированным, чтобы не играть ничего другого, только то, что есть. Потому что когда я стою на сцене и начинаю играть рифф, а потом Don присоединяется ко мне, а затем вступает Roger, происходит выплеск энергии, которого не было бы, если бы я или Don начали добавлять что-то ещё. Мы вчетвером просто играем этот рифф, и возникает ощущение: "Боже, вот и началось".
Техничные вещи, верите или нет, играть легче, чем простые. Я всегда замечаю, что именно простые вещи — самые сложные в мире, потому что дело не в технике, а в том, как ты это исполняешь. Я видел, как группы играют песни RAGE AGAINST THE MACHINE, и технически это потрясающе, но звучит ужасно. Потому что у ребят из RAGE AGAINST THE MACHINE такой стиль игры, что ничего не бывает идеально. И именно эти несовершенства делают этих музыкантов великими. То же самое со всеми этими группами середины 1970-х — DEEP PURPLE и так далее. Никто не был идеален, и это придавало им определённую атмосферу и драйв. Это как с барабанщиками — возьмите барабанщика из QUEEN, каждый раз, когда он ударял по малым барабанам, он не мог держать хай-хет закрытым. Но это стало его фишкой. Это стало его звучанием. А ещё был Чарли Уоттс из THE ROLLING STONES. Он не мог ударять по хай-хету и малым барабанам одновременно. Но послушайте его, и вы услышите, как барабанщик играет правильно, и это звучит как надо. Именно эта несогласованность, эта маленькая ошибка придаёт им свой собственный стиль, если можно так назвать».