Тот, кто в панике станет бешено искать хоть какого-нибудь обилия на более или менее известных русских картинах с самоваром, найдёт следущее: Константин Коровин, «За чайным столом» - сливки, калач, блюдо с красной смородиной. Константин Маковский, «Алексеич» - ситный хлеб и полбанки варенья. Николай Богданов-Бельский, «Именины учительницы» - варенье, яблоки, надкусанный бублик. Он же, «Чаепитие, или Новые хозяева» - початая связка бубликов. Алексей Наумов, «Чаепитие» - вообще ничего, только чай.



Арбузы и пирожные

Последняя надежда - Борис Кустодиев, за него хватаешься, как за соломинку. И он выручает. Вот его знаменитая «Купчиха за чаем» - арбуз, виноград, яблоки, варенье, рогалики, сдоба с изюмом, открытые пирожные с ягодами. Вот его «Чаепитие» - яблоки, пирог-косичка, балык. И наконец можно вздохнуть с облегчением. Полотно Кустодиева «Трактирщик». Рядом с самоваром и гигантскими заварочными чайниками - буженина, колбаса, окорок, красная икра, малосольные огурцы, маслины, копчёная сёмга.



Как было на самом деле?

Но даже Кустодиев не отражает истинного богатства традиционного чайного русского стола. Стола, где предусматривались четыре перемены закусок - перемены продуманные и обильные.
Дело в том, что художники ставили себе цель поймать характерный момент. А русское чаепитие - процесс, и процесс длительный. Самым же характерным моментом большинство живописцев считало самый финал чайного застолья. Когда, по идее, подаётся последняя, четвёртая перемена закусок, но кое-что из предыдущих тоже может остаться на столе. Или вернуться туда по просьбе гостей.



Именно отсюда такое буйство фруктов и ягод на знакомых полотнах. Последняя перемена предполагала подачу так называемых «закусок свежих». Они говорят в основном о щедрости русской земли и мастерстве русских огородников, а вот о кулинарии как таковой - нет. Итак, арбуз, виноград и яблоки кустодиевской купчихи, равно как и красная смородина Коровина - всё из этой серии.

Первая перемена блюд

А вот начинать русское чаепитие полагалось с «закусок сытных». Здесь стол действительно должен ломиться - эта перемена состояла в основном из пирогов. Шедевр русской кухни и триумф русской печи - закрытые пирожки. С мясом и курицей, с капустой и грибами, с рыбой и яйцами, с картошкой и творогом - вариантов хватает, и никто не уйдёт обиженным. По сезону или по желанию подавались также и блины.



Вторая перемена блюд

Вплотную к первой перемене примыкала вторая - «закуски лёгкие». Иногда они смешивались на столе с сытными, и тогда возникал поражающий иностранцев «эффект русского стола»: «Блюда так теснятся, что из-за них совершенно не видно скатерти». К лёгким закускам относятся: красная рыба слабой соли или копчёная, огурцы малосольные и свежие, сыр, колбасы, калачи с маслом и, внезапно, винегрет с сельдью. Очень кстати было и спиртное, как «приварок» к чаю - водочка, ром, бальзамы.

Третья перемена блюд

Третья перемена шла нескоро, поскольку после урагана первых двух надо было передохнуть. Как правило, именно в этот промежуток налегали на чай и вели беседы, а со стола убирали всё или почти всё.

В погоне за типажами и сюжетами художники могли ловить ещё и этот момент. Первая сытость достигнута, человек расслаблен, характер его раскрывается - всё верно. Но вот на столе одинокий самовар. Максимум - сухарики, как у того самого монаха с полотна Перова. Батюшка явно успел здорово угоститься первыми двумя переменами - ему тяжко, он взмок, отдувается и пьёт только пустой чай.



Этот унылый вид сменялся, когда подавали «закуски сладкие». Тот самый кустодиевский пирог-косичку, например. Или вообще любую сладкую выпечку. А к ней варенье, мёд, орехи калёные и засахаренные, пастилу русскую и татарскую, пирожные и конфеты.

Конечно, фундаментальное русское чаепитие, затягивавшееся иной раз на несколько часов, было доступно не всякому. Не всякому оно доступно и сейчас. Но хоть иногда можно позволить себе такую роскошь. Хотя бы для того, чтобы на лице проступило выражение полного удовольствия и гармонии. Как у купчихи Кустодиева. АиФ