Данный сборник состоит из композиций, которые я выбрал из всего, что было издано ранее фирмой "Boheme Music" на четырех дисках под общим названием "Опаленные временем". Сделать выбор было нелегко, поскольку от многого пришлось отказываться. Ведь к некоторым пьесам, которые к сожалению не вошли сюда, у меня до сих пор особое отношение. С ними связаны воспоминания о прежних составах "Арсенала", о музыкантах, которые их исполняли, для которых они, в сущности, и писались. Как правило, композиции отражают те стили, те музыкальные направления, через которые прошел "Арсенал" за многие годы гастрольной жизни. Объем одного компакт-диска не позволил отразить все многообразие экспериментов, на которые мы решались. Сюда не вошли композиции, близкие к арт-року или неоклассике, к камерной музыке, к этнической музыке, Нью-эйджу, рэггей или Новой волне.

Я счел необходимым вставить на данный диск два инструментальных хита "Арсенала" -"Ностальгию" и "Незнакомку", пьесы, которые помимо моей воли стали широко известными и узнаваемыми. "Башня из слоновой кости" дорога мне как одна из моих ранних композиций, написанных для "Арсенала". Она появилась после встречи с моим старым приятелем, замечательным ленинградским саксофонистом Геннадием Гольдштейном. Он пришел на наш концерт во время первых официальных гастролей "Арсенала" в Ленинграде, в 1976 году. После концерта мы поехали к нему пить чай. Он сказал, что ансамбль ему понравился, но музыка, которую мы исполняем, ему не близка, поскольку он последнее время увлекается только средневековым искусством и даже перешел с саксофона на старинную продольную флейту. Он познакомил меня с некоторыми шедеврами старинной музыки и на меня почему-то больше всего подействовал образ Гийома де Машо, французского композитора, игравшего на органе в Соборе Парижской Богоматери, и отлученного от церкви за музыкальные эксперименты. Приехав в Москву, я, находясь под впечатлением от Средневековья, написал "Башню из слоновой кости".
Пьеса "Тайна" относится к периоду моего увлечения стилем Е.С.М., с одной стороны, и восточной философией - с другой. Это было начало 80-х, когда в "Арсенале" уже не стало секции духовых, зато появился индийский ситар и синтезаторы, создающие налет симфонизма и медитативности. Тогда мы исполняли довольно много тихой и монотонной музыки, которая сочеталась с мощью стиля "фанк".
Что касается пьесы "Балаган", то она относится к периоду, когда все второе отделение концерта "Арсенала" было посвящено театрализованной пантомиме в стиле "брейкданс", где музыкантам приходилось не только играть "живьем" на своих инструментах, но и одновременно двигаться, согласно некоему сценарию, используя крайне непростую технику "электрик буги" и "поп-локинг". На виниловой пластинке "Пульс - 3" эта пьеса называлась по другому - "Эстафета". Но я вспомнил, что первоначально назвал ее "Балаганом", но на фирме "Мелодия", когда издавали пластинку, это название редактор забраковал. Тогда, в 1985 году, почему-то боялись всего, даже слова "балаган", думая, очевидно, что здесь кроется намек на загнивавшую советскую систему. Пришлось срочно придумать невинное название "Эстафета". Эта пьеса -типичный пример модного тогда "техно", правда здесь нет секвенсоров, все исполняется руками.
Композиция "Мир тесен" - это пример нашего "коренного" стиля - "фанки-фьюжн". Ритмическая структура, форма пьесы, характер построения импровизационных соло - все это характерно для данного направления, окончательно сформировавшегося к концу 80-х годов. А вот пьеса "Зависть" относится скорее к так называемому "панк-фанку", то есть авангардному, политональному фанку, основы которого были заложены давным-давно еще Орнеттом Коулменом. Композиция посвящена памяти писателя Юрия Олеши, который затронул тему зависти в советской литературе в своей одноименной повести и в пьесе "Заговор чувств" в сталинские времена. Оказалось, что тема эта нежелательна в обществе, где все было построено на доносах граждан друг на друга, и где зависть являлась скрытой пружиной социальной активности. Юрий Олеша негласно подвергся гонениям и был практически выключен из советской литературной жизни. Эстетика жесткого политонального авангарда как нельзя лучше подходит для отражения настроений тех мрачных времен. Эта пьеса была написана мною в тот период, когда в "Арсенале" играл замечательный саксофонист Александр Пищиков, чья исполнительская манера полностью соответствует замыслу. Я и задумал ее в расчете на него. На каждом концерте мы играли эту пьесу по-разному, вставляя туда то одни, то другие цитаты из советских мелодий сталинских времен и коверкая их в сюрреалистической манере. Это была уже вторая половина 80-х, начало перестройки, так что нас уже не контролировали так, как раньше, и все это проходило безнаказанно.
Завершает данный диск одна из моих последних работ - пьеса "Эхо - вальс во французском стиле". Она не была опубликована в полной коллекции "Арсенала". Ее название пришло в голову уже после того, как я ее сочинил. Прослушав на компьютере то, что получилось, я с удивлением почувствовал, что это отдаленно напоминает мне Францию, где я побывал за год до этого. Записан "Вальс" не в студии, а во время живого исполнения в замечательном московском клубе "Форте", в 2000 году Новым "Арсеналом".