Прежде чем посвятить себя литературе, я попробовал множество разных занятий. Я был бардом, художником, сценаристом, даже писал либретто для опер — да, такое тоже бывало. Главное же моё увлечение много лет — авторская песня. Я начал заниматься ею еще до войны. Почему? Родился и вырос я на Благуше — окраине Москвы. Времена были голодные и тяжёлые. Благуша была текстильным, воровским, пацанским районом, и пацан без гитары там не считался пацаном. Первая моя песня, конечно, не была авторской — она написана была на слова Александра Грина. Вообразите, о каких океанах и южных краях я пел, когда жил на Благуше, где по подворотням выли собаки, а ветер нес охапки мусора по промозглым улицам. Мне было лет двенадцать, и я зачитывался Грином… Когда в Москву приезжала его вдова, ей сообщили, что где-то есть мальчик, который сочиняет песни на слова её покойного мужа. Она захотела меня увидеть. Меня привели в одноэтажный дом на Таганке. Я ждал, представляя изящную, загадочную незнакомку, но увидел обычную женщину, совсем не похожую на героинь Грина. Я был разочарован. Но когда спел ей песню, она без стеснения заплакала. Тогда я понял, что именно она — настоящая героиня Грина, его родная душа. Позже, не знаю, почему, мне пришла идея самому писать стихи и петь их под гитару. Тогда, в конце 30-х, никто ещё так не делал и даже не знал, что это называется авторской песней. Я пел о Благуше, о московских окраинах, о тех, кого знал и любил. Первую военную песню я написал и исполнил в июле 1941 года. Она была посвящена другу — художнику, уходившему на фронт. Тот парень не вернулся домой — погиб в первые дни войны... Почти всю войну я не расставался с гитарой — пел и сочинял песни, когда позволяла возможность. Все они были глубоко личными, и меня удивило, когда узнал, что солдаты поют их на разных фронтах. Тогда я понял, что многим в войну было нужно именно это — личное, душевное, то, что способно противостоять ужасу смерти и разрушения. После войны, с появлением магнитофонной записи, многие мои песни записали на пленку, и они быстро распространились по всей стране. Некоторые мои песни пел Высоцкий — мы встречались несколько раз, когда он начинал, но это — отдельная история. Специалисты называли мои песни 50–60-х годов по-разному: окраинные, московские, уличные, городские... Для меня они были переломными — родились на переломе эпохи, когда в душах людей появлялось разочарование в официальном оптимизме, льющемся со страниц газет и экранов. Мне хотелось противопоставить этому бесплодному внешнему оптимизму другой — внутренний, общечеловеческий, неисчерпаемый. В этом, я уверен, меня поддерживают и писатели. Менестрельная песня многому меня научила: слово должно быть жёстким, ясным и осмысленным — иначе песня не состоится. Ведь авторская песня — это не только музыка, это музыка со словом. В своё время менестрельное искусство у нас существовало на обочине: полулегально, полуподпольно, без настоящего признания — ему сопротивлялись. Почему? Потому что авторская песня, в отличие от бездумных эстрадных шлягеров, несёт в себе слово — свободное, неподконтрольное, неотредактированное, что многим было не по вкусу. Сейчас менестрельное искусство всё больше заявляет о себе, и менестрелей становится больше, а не меньше. В этом я вижу воплощение идеи массового творчества. Песни, записанные на этой пластинке, написаны и исполнены мной в разные годы. С тех пор многое изменилось в общественной и личной жизни. Я давно уже не прикасаюсь к гитаре. Но отдавая на суд современных слушателей эти старые записи, испытываю то же волнение, что и при публикации своих книг. (М. Анчаров)



Technical information:
Turn-table: Pioneer PLX-1000
Cartridge: Pioneer Nagaoka PC-X10
Phono amplifier: LUMA 200
Preamplifier: Marantz SR7000
Sound card: Creative Sound Blaster X-Fi Elite Pro
Soft: iZotope RX5
Media Condition: Mint
Sleeve Condition: VGскачать dle 11.1смотреть фильмы бесплатно